Недавно один человек написал мне, что все по-настоящему классные ребята давно перебрались на LJ.Rossia.org, потому что там свобода и независимость. Я ответила ему, что я лучше переберусь на дайрик, потому что там можно делать всякие милые шрифтики и кавайные оформления, а еще там веселые смайлы. И этот человек отреагировал странно, а мне теперь жаль, что я его расстроила. У него всегда есть обоснованное мнение по любому жизенному поводу.

вы так говорите "моргать глазами" как будто это что-то плохое.
усы-антенны ловят сигналы Гипербореи. акт сверхдепиляции излечивает эти проблемы.
лишь тот, кто уличает себя в ношении неких уз, ими в действительности обременен.

Мы, как правило, склонны обращать довольно много внимания на свою внешнюю оболочку, и речь тут идет не о некотором украшательстве, а об общей установке увязывания своей внешности с (богатым) внутренним миром. Представить себе ядро личности в отрыве от облика человека, его манеры говорить, его походки, его смеха - довольно проблематично. [В виртуальном общении эти особенности заменяют разного рода симулякры, искусственно созданные профайлы, которые как бы отсылают нас к подразумевамой за ними персоне.] Я, впрочем, допускаю, что в процессе этого восприятия играет роль и мое персональное безумие - мое мышление в известной степени кинматографично, или, как минимум, образно. Я до сих пор затрудняюсь сказать, делю ли я людей на красивых и некрасивых (если понимать красоту в каких-то классических канонах, то, скорее, на стильных и наоборот) но, так или иначе, внешность человека достаточно принципиальна. Бескончность вариативности лиц делает их рассматривание (общение и наблюдение, кстати - разные вещи) очень увлекательным делом. Нос, глаза, губы, форма зубов. Меня печалит, что внутренние органы остаются вне досягамости, хотя наш сакральный ужас перед ними вряд ли дал бы возможность ощутить разницу между вынутыми сердцами или кишечниками двух разных людей. Красное, сизое, перламутровое. На этом, как будто бы, не лежит никакой печати личности, несмотря на то, что доставалось это из самого что ни на есть нутра. Может быть, Сартр был прав и этим морским звездам очень увлекательно живется на свете, потому что они не видят разницы между "внутри" и "снаружи", не имея ни телесного низа, ни телесного внутреннего: "Он любит меня, но не любит мои кишки; если ему покажут в банке мой аппендицит, то он его не узнает, он постоянно лапает меня, но если ему дадут в руки эту банку, он ничего не почувствует, даже не подумает: “Это ее”; надо, чтобы в человеке любили все — и пищевод, и печень, и кишечник. Возможно, любить все это мы просто не привыкли, а если бы мы могли их видеть, как видим наши руки и плечи, то полюбили бы; морские звезды, наверно, умеют любить лучше нас, ведь, устроившись на берегу солнечным днем, они выворачивают свои желудки, чтобы их проветрить, и каждый может это видеть..."
Если внутренности хороши своей бесстыдной откровенностью, то скелет поражает строгой красотой. Его архитектура безупречна. Рассматривание собственных томограмм куда увлекательнее простого взгляда в зеркало. Глядя на человека, я часто думаю о том, как выглядят его кости. Странно представить, как легкая мелочь может испортить симпатичность облика - дурной цвет кожи, неудачная форма носа или ушей, прыщик, в конце концов. Но скелет красив практически у всех. Скелет - глубоко укрытая справедливость.

История (мысли) - это, в любом случае, история передергивания. А если вспомнить, что термин "передергивать" в вульгарно-жаргонном значении относится к мужской мастурбации, то все делается настолько прозрачно, что даже спекулировать на эту тему как-то неудобно. Спор о фактах всегда сводится к вопросу о том, у кого, в конечном счете, больше понятийный аппарат.
Поскольку мое желание общаться с живыми людьми в последнее время упало до абсолютного нуля, я спрошу тебя, дорогая жежешечка: вот история - это наука? Какова тогда ее методология?
Картинка, допустим, не является релятивной. Просто мне очень нравятся паровозы.

Вам, наверное, случалось заметить, как в старых кастрюлях на чем-то недоеденном вырастает иногда удивительной красоты плесень – бледный налет, волшебные грибы, зеленые русалочьи волосы. В самой ранней стадии гниения вещество неуловимо меняет запах – он еще не откровенно неприятный, но уже иной, чуть более сладкий и пряный, или же более резкий, словно все содержание аромата заострилось до предела. Нужно признать, что гниющие продукты меня завораживают. Идея слепой, безумной органической жизни, которая не знает смерти в людском понимании и оттого вечна, потрясает. Бульон жизни, движение и преобразование вещества в сверхкомпост до- и пост-бытия, вся огромность и значительность этой идеи – достаточное основание, чтобы стать противником кремации. Увы, Пастер не обладал достаточно живым воображением, чтобы описать всю мистику процесса брожения. Таким же ремесленником оказался, по сути, и Фрейд, пытаясь описать суть влечений к жизни и смерти.

( лалалала )

Расскажите мне, пожалуйста, какие вещи вызывают у вас отвращение, брезгливость разных уровней? Кстати, продукты в холодильнике у вас залеживаются? А механические игрушки вы любите?.. Словом, господа, развейте мое одиночество в лагере некрофилов.

Когда в комнату медленно вползает ночь, в углах начинает скапливаться жидкая темнота, а тени делаются густыми и мягкими, словно вырезанными из бархата. Что-то мутное, паутинное, как тюлевый кокон, оплетает люстру, и клочья темноты плывут черным дымом вдоль книжных полок. В темнеющем воздухе я, лежа на кровати навзничь, начинаю слышать тонкий, болезненный скрип, зарождающийся где-то в области, которую мне хочется называть "изнанкой", хотя я не знаю, на какие огромные, бесконечные плечи, поросшие антеннами, лишайниками и туманностями, накинуто пальто, изнанкой которого является это место. Скрип зарождается в шелковистых теллурических складках, в предродовом вымороке, и тянется бесконечной пуповиной, тонкой ниткой слюны, чтобы оборваться на невозможной, дельфиньей ноте, и в этот момент ко мне приходят они.
Они проявляются в темнеющем воздухе как голограммы или внезапные облака, у них много конечностей и глаз - самого выразительного, что может быть в существах и сущностях. Некоторые из них сползают со стен, или выходят из плоскостей так, словно те были бесконечными пространствами. Они легки и бесплотны, но в то же время являются несомненно настоящими, потому что замешаны на органических соках. Я очень ясно чувствую их запахи - мокрая шерсть, грозовая озоновая чистота, химически-едкий шлейф, пыльное удушье. Смутные человеческие выделения, словно почти неуловимый запах в локтевых сгибах, огуречная прохлада и кровь самых разных степеней свежести, как на бойне.
( Read more... )


Галерея Armindo Dias

Говорят, что современные ученые доказали несостоятельность теории самозарождения насекомых в гнилых фруктах, и все же для меня совершенно неочевидно, откуда же в закрытом помещении берутся эти крошечные назойливые мушки. Анализы показали, что у меня нехорошая кровь, и оттого положено есть железосодержащие препараты и эти яблоки, но последние мушки едят вместо меня, а еще из них родятся, что бы ни говорил этот ваш Реди. То, что я второй день письменно обращаю внимание на какие-то излишне фрагментарные элементы бытия, должно свидетельствовать о том, насколько моя жизнь уединенна и бедна на события. Привет.

Только что пыталась скачать сборник рассказов Эдгара По. С этой целью, невзирая на предупреждения Яндекса, перешла по ссылке на весьма сомнительный сайт с непотребными баннерами, где можно, однако, скачать архив (список произведений прилагается). Каково же было мое изумление, когда, распаковав его, я обнаружила сочинение д-ра Рудольфа Штайнера "Антропософия и Теософия". Я даже не буду говорить, что я в этом прозреваю. Если кто-нибудь все же знает, где содержатся в несомненном качестве (себя) новеллы По, скажите, пожалуйста.

Однажды утром Алевтина Никитишна, женщина средних лет и средней же полноты, принесла домой чайный гриб. Гриб помещался в двухлитровой банке, прикрытой марлей и призван был немного скрасить жизнь пенсионерки, похожую на ворох старых тряпок. Сейчас, разглядывая приобретение сквозь стеклянные стенки, Алевтина Никитишна думала, что лучше было бы взять котеночка. Плавающий в желтоватом растворе гриб слизисто слоился и был довольно нехорош. Из-под левого края у него свешивались какие-то невнятные мягкие лохмотья, и неясно было, то ли это отжившие куски наружной оболочки, то ли выпадающие внутренности. Банку вместе с ее обитателем Алевтине Никитишне всучила сегодня у магазина продавщица Люська - тощая баба с вечными покраснениями на носу и щеках и с бегающим взглядом, нажитым по причине половых излишеств.
( Read more... )

Как говорил герой книги "Некрофил" насчет древнеегиптской рекомендации хоронить тела красивых женщин через 3-4 дня, чтобы над ними не надругались могильщики: сколько наивности в этих "трех или четырех днях". Когда я слышу фразу "Не надо фальсифицировать историю", мне хочется сказать - сколько наивности в этом "не надо". Это почти так же смешно, как коллективное публичное покаяние по причине событий, призошедших до рождения ныне правящих глав государств. История - не факты, а комплекс представлений. Если бесславные ублюдки убивают Фюрера - чего уж там.

Это можно расценивать как мою несомненную старость, но я расцениваю это как навязчивое стремление режиссеров эксплуатировать изрядно выдохшуюся тематику протеста.
Они говорят, что хотят спасти землю, а на самом деле воняют и курят травку, хохо.
Главное помнить: hippies can't stand death metal!

А еще оказалось, что у меня все очень плохо с женщинами. То есть, в моем окружении их практически нет. Это настораживает. Очевидно, девушки разбежались в тот период моей биографии, когда я всячески пыталась помешать им вступать со мной в нездоровые отношения - в самом широком смысле. Пожалуй, лучше всего спектр подобных смыслов описан здесь: Женщины-паразиты в моей жизни. [Я не могу отказать себе в удовольствии интернетно cпаразитировать на Лоре Бочаровой, так что скажу - тут вся мудрость жизни по части тусовочной дамской экзальтации.]
Девочки, если вы хотите со мной дружить, пишите мне.
Мы будем весело и интеллигентно проводить время.

В детстве я довольно сильно любил конфеты «Кавказские», вкус которых напоминал о невозможном. Есть их мне дозволялось только по большим праздникам – из-за предполагаемого развращающего валяния шоколада. Этот принцип проводил в жизнь мой дедушка, работавший на фабрике Урицкого, и оттого имевший весьма суровые взгляды на жизненный процесс. Днем дедушка носил коробки папирос «Беломор», а вечером курил на кухне эти же папиросы, похищаемые с фабрики. Дедушкина фигура затягивалась непрозрачным дымом как кисеей, а желтую табачную слюну он основательно сплевывал в скрученный из газеты кулёк, после каждого плевка придирчиво рассматривая результат. Бабушка не могла терпеть этого кулька – она заламывала руки и назвала дедушку «мезальянсом».
Сама бабушка была учителем музыки. Трижды в неделю к нам приходили нескладные девицы с обгрызенными ногтями, которые под бабушкино «раз-два-три» выстукивали мелодии на пианино «Красный октябрь». Однажды летом я спрятал в пианино своих солдат, изготовленных из пластилина, но от жары солдат поразило нечто вроде проказы, и их маленькие тела прилипли к внутренностям «Красного октября» как плавленые сырки. Бабушка тогда взяла меня за ухо сухими пальцами и в таком виде водила по комнате, причитая о своей тяжелой судьбе, а также о том, что я злонамеренно унаследовал слабоумие своей матери.
( Read more... )

В пору моего детства мне полагалось проводить лето на даче, так как это полезно для здоровья. Поэтому почти полных три месяца я находилась в компании котов, зарослей лопуха и отправленных на дачу книг – из тех, которые по причине удачной сдачи макулатуры имелись в каждой библиотеке в нескольких экземплярах. Лопуховые листья просвечивали зеленым, и в этих зарослях щенилась возле колодца-журавля рыжая сука Дина. Миледи соблазняла Фельтона, гвардейцев кардинала разгоняли мушкетерские шпаги. Дважды в неделю приезжала машина с продуктами, привозила фруктовый сахар и турецкие жвачки. Наверное, это было хорошее детство.
Но любопытно в этом то, что из-за летнего дачного отшельничества городская жизнь уходила на второй план, почти забывалась, и возвращение в город казалось чем-то нереальным. Летний мир был другой – без узких линий и вечно шумящего завода (однажды, зимой, видела на карнизе замерзшего волнистого попугайчика, ядовито-желтый маленький труп), без утренней дороги по еще тёмным дворикам зимы. В детстве такая смена декораций – переход в другой мир, смена правил, ускользающая старая жизнь. Если бы мне сказали, что завтра начнется война, и теперь мы будем всю жизнь сажать и копать картошку, выходить на дорогу, ожидая автолавку с хлебом, я бы поверила навсегда, не оглядываясь. Суета сборов, запах нагретых сидений машины, дорожная тошнота, ручки на дверцах, которые нельзя крутить, а то дверь раскроется – инициация, обряд перехода. Потом – лето.


Средний пр., школа, костел, 1967 год.
Именно поэтому летний город был чем-то недостижимым, невозможным, почти несуществующим. Я была склонна верить, что на эти три месяца город исчезает. Или стоит недвижный в солнечном янтаре, и волна замирает над поросшим мшистой бородой гранитом, и женщина отводит в сторону руку с сетчатой авоськой, а в воздухе завис тополиный пух. Все они ждут меня, ждут момента, когда им снова будет позволено задвигаться – в эту минуту березы разом пожелтеют, и наступит сентябрь.
( Read more... )

И все это время я болею. У меня страшно болит голова, и к четырем часам делается совершенно очевидно, что врача мне сегодня не будет, а это ставит под большой вопрос факт моего завтрашнего пробуждения. Опять же, аминь. Я этого никогда не говорила, но некоторых из вас я люблю.
Надо срочно перевести тему: уже пять дней идет дождь. Что за погода, ну правда. Это Питер, детка. Впрочем, на самом-то деле мне это нравится. Каждый раз, когда я оказываюсь насильно отчуждена от происходящего, мир почему-то делается невероятно красивым.

Однажды Ладислав Клима сожрал сырую мышь. Предварительно отобрав ее у кошки. Очевидно, он был сильно голоден. Хотя сырое мясо в целом пользовал довольно часто, считая полезной частью им же изобретенной диеты.
Кроме этого этот эксцентричный чех весьма странный образ жизни, написал несколько философских работ и ряд художественных произведений. Философия Климы – переплетение солипсизма и ницшеанства, литература – захватывающее сочетание страшного и ироничного, жизнь – бесконечная череда скандалов в мареве алкоголизма.

Ладислав Клима (1878-1928) не относился - даром что его очень часто называли «поэтом-философом» - к числу тех неравнодушных к поэзии и ярким продуктам художественного вымысла мыслителей, кто нуждался в таком приходе на выручку; он не только не находил предосудительным интерес философа к искусству, но и считал для философа возможным заниматься собственным художественным творчеством, однако до той лишь поры, пока эта блажь не начинала отвлекать философа от «высшей духовной жизни».

В «колонновском» издании в аннотации на обложке слова «аморальность, хулиганство и безумие» выделены на манер тэгов. Чтобы потенциальный читатель знал, что он обращается адресу:

В 1928 году, когда «Страдания князя Штерненгоха» впервые увидели свет, члены профсоюза чешских учительниц отказались от подписки на книжную серию «Плеяда», в которой была опубликована эта книга, поскольку «не покупают порнографию ради красивой обложки». Сам Ладислав Клима говорил, что его роман «в 10 раз реалистичнее и отвратительнее, чем Золя, в 10 раз фантастичнее, чем Гофман, в 10 раз непристойнее, чем Казанова, в 10 раз извращеннее, чем Бодлер, короче говоря – аморальность, хулиганство и безумие».

Философские идеи Климы, теории насчет возвеличивания духа, даденные в собственном его жизнеописании, представленном в издании после «Штерненгоха», рождают смешанные чувства. Подобную жизнь стоило бы выдумать, если бы она не была прожита, но настырные гиперборейские потуги, выражающиеся на практике в довольно беззубом разбрасывании листовок, топтании по всяческим святыням и активном саморазрушении, рано или поздно начинают утомлять. В конце концов, что еще нужно, кроме твоих строк?.. Автор всегда умирает. Текст всегда живет сам. Нужно ли бежать за ним, подкрепляя содержимое уместными ужимками? Для хорошего слова иллюстрации всегда найдутся сами собой. Между тем то, что человек «жил как пел» – традиционно призвано вызывать восхищение. Концепт выражается в том, что писателю требуется активно манифестировать своей жизнью идеи собственных произведений. Переворачивать столы, бороться с кровавым режимом, лупить жену плеткой, нюхать кокс и направленно двигаться к сверхчеловечью. В ситуации, когда массы превращаются в нон-конформистов, эпатаж может выглядеть очень забавно. Новые альтернативные гении должны шокировать юных поклонников уютными гостиными и здоровыми, как у яблока и морковки из рекламы, отношениями с любящей супругой. Горка с посудой – обязательный фетиш. И никаких дохлых мышей, только раздельное питание.

Это все, впрочем, пустое. Есть только тексты: готовые, незаконченные и ненаписанные. В настоящее время «Колонной» изданы «Страдания князя Штерненгоха». Роман «Путешествие слепого змея за правдой» не то готовится к изданию, не то уже распродан, но нам пока что не достался.

Второй сборник рассказов Габриэль Витткоп посвящен забавным обличьям, которые принимает смерть. Где провел последние часы своей жизни Эдгар По? Почему его труп был облачен в чужой костюм на несколько размеров больше? ...

Тризм: челюстные мышцы резко сократились от голода и лишений. Идалия скрючилась в углу площадки. Ей хотелось поменять позу, куда-нибудь переместиться, но мучения мало-помалу охватывали все тело в каждом новом положении. Лихорадка и жажда. Жажда безумно усиливалась, вертелась красным волчком, жгла огнем, надевала пунцовую папильотку на каждый волосок, но Идалия не могла доползти до железного кольца: малейшее движение вызывало сильную тряску и неописуемые боли. Она все еще пыталась думать, вспомнить «Отче наш, иже еси на небесех», но ничего не получалось. Осталось лишь желание опустить на подушку затылок, который теперь судорожно запрокидывался: опистотонус. Темно-синие вороны обратили внимание на эту развитую стадию столбняка и начали увлеченно обсуждать тот факт, что мисс Дабб больше не могла проглотить слюну, которая еще выделялась. (Фрагмент из новеллы «Идалия на башне»)

Пожалуй, другой сборник рассказов Витткоп, «Сон разума», вышел более эффектным за счет большего гиньольного размаха, но этот подкупает тем, что все истории, кроме последней, где переплетаются столь любимые писательницей темы инцеста и андрогинности, являются реальными. Лики смерти завораживают. Макабрическая пляска становится таким же вдохновенным предметом наблюдения, как географические красоты и окрас бабочек (если представлять себе, что такое опистотонус, выходит, в самом деле, весьма эффектно). Мир Витткоп соткан из нежного отвращения, из холодной красоты, из тошноты и любви. Смерть становится здесь венцом человека, точкой цветущей сложности перед гниением, чем-то болезненно-личным, как совокупление, и в то же время достойным того, чтобы стать произведением искусства. Бурление вегетативной жизни, бесконечное продолжение одного в другом, разложение и соки – жизнь и смерть, что может быть проще. Но в сочетании низкого и возвышенного, стыдного и гордого, чувственно постигаемый мир оказывается невероятно полным, ярким, осязаемым. В филигранных текстах многое кажется таким знакомым, но ускользающим. Средневековый гротеск, рационализм Просвещения, изящество модерна. Бесстрастно и холодно, с нежным вниманием, как сама смерть.

Пожалуй, этого следовало ожидать. Подогнали уже, мерзкие дети, и слэш-фики и прочие виды лубочного творчества.^^ Но это не главное. Заинтересованное лицо это, натурально, озабоченная тварь, которая везде видит все, что ей надо, так что в том, чтобы усмотреть сами-знаете-что, ничего хитрого нет. Предмет наибольшего любопытства – слэш в каноне (канон в данном случае – только фильм, Стругацкие – это отдельная история, впрочем, почти такая же животрепещущая, как Крапивин^^).

Если сначала – вот она и случилась, одиозная вторая часть «Обитаемого острова». «Схватка» немного короче первой картины и практически полностью состоит, как следует из названия, из экшена (в первой части дилогии, была, стало быть, философия), то есть, из танчиков, гонок на машинках и матрично поставленного сакраментального боя на тему того, у какого добра больше кулаки. Финал оказывается открытым, но кровавый режим повержен. [Кстати, если говорить о противостоянии земной морали будущего и Неизвестных Отцов –неизвестно, чей тоталитаризм больше. Сразу хочется взглянуть на общество, в котором среднестатистический студент-шалопай выглядит как Максим и обладает такими же способностями. Если мыслить не утопично, то делается ясно, что уберменши просто так не родятся – их выводят, мучительно, тяжело и порой сурово. Пожалуй, очень показательно, что это общество имеет на вооружении институт прогрессорства. Это, впрочем, к фильму уже имеет косвенное отношение, это, скорее, этическая проблематика, так любимая Стругацкими. Просто в фильме впечатление усиливается за счет того, что Мак Сим выглядит как продукт усиленных евгенических разработок.]

Поскольку уже не очень интересно перечислять скрытые (и не очень) цитаты из других фильмов и считать бондарчуковский бюджет, я сразу перейду к самой волнующей теме.
( Продолжение с картинками )

Статья Виктора Топорова, собственно, все о том же:
http://www.chaskor.ru/p.php?id=2446

Радостная заметочка на гей.ру, Мак Сим возле рекламы интимного крема для мущин:
http://www.gay.ru/news/rainbow/2009/01/11-14569.htm

Клипчик по первой части: http://www.youtube.com/watch?v=FNzWGxpAhbY

Кроме того, само собой, фики – ищущий да обрящет. Помимо традиционно ожидаемого Максим/Гай есть еще Странник/Умник и даже кое-что с моим любимым ротмистром Чачу (что симптоматично – БДСМ, и, кстати, шикарный фик, почти Герард Реве). Фемслэша, понятное дело нет, какой уж тут фемслэш. «Островом», ко всему прочему, увлекся Михаэль Драу и плодит по этому поводу фики и рисуночки.
И, напоследок, главный хит, определение пейринга, запущено на дайрах: гаямаки.

fail - это когда идешь в ванную резать вены из того соображения, что ты неудачник, а там отключают горячую воду. а еще я давно хочу купить профессиональную зубную щетку с наворотами, но не решаюсь - мне кажется, я ее недостоин.

под настроение: правда жизни от Альфины

С Праздником, светлым Христовым Воскресением!
Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? Воскрес Христос, - и ты повержен.
_______________________

Если у вас есть минутка - сходите по ссылке. Участие в распространении поощряется: мальчику нужна помощь